Мусоргский. «Картинки с выставки»
Выпуск 32
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Однажды в начале 1874 года Модест Петрович Мусоргский пошёл прогуляться в Петербургскую академию художеств. Там проходила посмертная выставка его друга Виктора Гартмана. Результатом прогулки стал первый безусловный шедевр в истории русской фортепианной музыки — «Картинки с выставки».
Уменьшительно-ласкательный суффикс в слове «картинки» точно передаёт и размер большинства экспонатов, и отношение к ним Мусоргского. Гартман считался влиятельным художником и носил звание академика, но после него не осталось грандиозных полотен: на выставке Мусоргский обнаружил только акварели, рисунки, архитектурные проекты и множество эскизов. Кончина 39-летнего друга потрясла его и побудила к размышлениям о том, что остаётся после смерти художника. Возможно, эти невесёлые мысли и подсказали ему ключевую идею фортепианного цикла, не имеющего аналогов.
На первом плане — сменяющие друг друга разрозненные музыкальные зарисовки: ёлочная игрушка в виде гнома и трубадур на фоне итальянского замка, гурьба детей, играющих в парижском саду, и польская телега, запряжённая волами… Весь путь человека предстаёт здесь как мимолётная прогулка по выставке жизненных явлений, смешных и грустных, вызывающих сострадание или улыбку. Мусоргский нашёл изящный способ связать обрывочные впечатления: между картинками звучит пьеса под названием «Прогулка», в которой автор изобразил себя самого. Что можно сказать о нём по музыкальному автопортрету? Что он убеждённый славянофил — ведь мелодия близка по стилю отечественным народным песням. Что он любит русскую волюшку: движение мелодии непредсказуемо. Что у него особенная, узнаваемая «походка».
Но Мусоргский не был бы Мусоргским, если бы ограничился созданием анфилады пьес. В последних номерах горизонтальное повествование взмывает вверх, на уровень главных вопросов бытия. Одна за другой следуют мрачные композиции, посвящённые смерти в разных её ликах: в «Катакомбах» звучат трубы предвечного, в пьесе «С мёртвыми на мёртвом языке» происходит спиритический сеанс, а в «Избушке на курьих ножках» наступает чуть ли не апокалипсис.
Финал цикла основан на гартмановском эскизе «Богатырских ворот» в Киеве, которые так и не были построены. Но Мусоргский создаёт самые величественные врата на свете. Соединяя звуки церковного отпевания и колокольного звона, он поёт вечную славу. Кому? На первый взгляд, своему умершему другу. Однако когда в качестве купола звуковой вертикали появляется тема «Прогулки», становится ясно: Мусоргский воздвигает нерукотворный памятник самому себе. Вслед за Пушкиным он говорит: «Нет, весь я не умру».
«Картинки с выставки» рождались в едином порыве и с удивительной для автора скоростью: их сочинение заняло три недели. Но только через полвека, когда Морис Равель сделал оркестровку цикла, пианисты всего мира обратили на него внимание. Нерукотворный памятник был достроен.
Всю жизнь Мусоргский боролся с хаосом и нарастающей энтропией. Как и Гартман, он оставил после себя множество незавершённых проектов и недописанных рукописей. И всё же предсказание, сформулированное в «Картинках с выставки», сбылось: музыка Мусоргского пережила автора и победила хаос.
