Табула шестнадцатая. Жена гения
Выпуск 16
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Гений и его любимая женщина, Вольфганг и Констанция. Они смотрят на нас с коробок дорогих конфет, с постеров в модных австрийских кофейнях и свадебных бутиках, с раритетных открыток XIX века. На них — идеальный медовый месяц идеальных молодожёнов: вот Станцерль положила голову на плечо мужа, вот они стоят, взявшись за руки, читают книгу, едут в карете… И вдруг как гром среди ясного неба: Констанция Вебер — одна из самых плохих жён в истории. Оказывается, она испортила Моцарту жизнь.
Вена в августе как австрийский грушевый ликёр: «цедить нужно медленно, отхлёбывать по капельке, и сквозь / прозрачное стекло бокала / смотреть на солнце…» Оно ещё жаркое, июльское, но дождей уже меньше, и ажурный собор Святого Стефана не кажется таким мрачным от потемневшего камня. Августовским днём 1782 года в нём венчались Вольфганг Амадей Моцарт 26-ти лет отроду и Констанция Вебер, ей было 22. Оба плакали, будто знали, что у них в запасе всего лишь девять с половиной лет.
«Балаболка, глупая курица, транжира», — судачат современники о жене Моцарта. «Распутная», — утверждают любители замочных скважин, — «на термальные воды ездит с учеником мужа Ксавером Зюсмайером». А там известно как лечат: коллективные горячие ванны в исподнем, променады на природе и балы. «Притворщица», — обвиняют правдолюбы. Овдовев, быстро выздоравливает и становится предприимчивой: ведёт переговоры с издательствами, продавая рукописи мужа по частям, гасит долги. А ещё она отредактирует архив композитора, убрав неудобную для себя информацию, отправит сыновей друзьям в Прагу, устранившись от воспитания детей. И наконец, главное обвинение — не сохранит могилы мужа: не поедет на погребение, не поставит надгробие и впервые появится на кладбище спустя 17 лет после похорон. В то время уже никто не вспомнит, где упокоился солнечный гений.
С другой стороны, Констанция родила семерых детей за девять лет, выжили лишь двое. Будучи на сносях, ездила почти на все премьеры мужа, терпела его выходки, игроманию, увлечение женщинами и Бахусом. Доказала, что второй сын не от Зюсмайера: у него такое же оттопыренное ухо без мочки как у отца и старшего брата. Но главный аргумент защиты — это письма, которые Вольфи писал своей Станцерль:
«Сегодня шестой день, как я от тебя вдалеке, но мне кажется, что прошёл целый год. Ежесекундно смотрю на твой портрет и плачу — наполовину от радости, наполовину от боли… Целую тебя нежно-нежно миллион раз».
А записочки, которые солнечный гений оставлял на подушке, если рано утром уходил из дома:
«Доброе утро, любимая жёнушка. Я желаю, чтобы ты хорошо выспалась, со служанками не поругалась, не споткнулась о порог комнаты. Храни наш семейный очаг, пока я не вернусь».
Вы до сих пор ещё думаете, что все эти ласки и нежности предназначались той, которая испортила Моцарту жизнь? Если да, то почитайте полное собрание писем композитора — оно наконец-то вышло на русском языке. Быть может, тогда поймёте, как Вольфи относился к своей Станцерль.
