Табула двадцать седьмая. Стеклянная гармоника
Выпуск 27
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Бенджамин Франклин, Вольфганг Амадей Моцарт и Альфред Шнитке. Что их связывает? Человека со стодолларовой купюры — с композиторами, один из которых стал символом самой музыки, а другой символом эпохи? Если не знаете, то этот выпуск для вас.
Какие необычные звуки! Нежно-инфернальные, будто сотни стеклянных шариков падают на землю. Так звучит стеклянная гармоника, инструмент, для которого Шнитке в 60-е годы прошлого века сочинил эту пьесу. А создал гармонику в её нынешнем виде один из отцов-основателей США Бенджамин Франклин за двести лет до Шнитке. Он взял несколько десятков стеклянных сфер разного диаметра, нанизал на ось из металла и частично погрузил в ящик с водой. Осталось лишь нажать на педаль, коснуться влажного края колокольчика и…
«С последнею почтою я не писал, потому что был большой концерт у друга нашего Месмера, на Загородной улице, в саду. Месмер очень хорошо играет на гармонике, он в Вене единственный учился этому, и у него лучший стеклянный инструмент, — пишет Леопольд Моцарт жене в начале 70-х годов 18 столетия и добавляет, — Вольфганг тоже играл на нём».
Друг Месмер — это тот самый врач, который лечил с помощью магнитов и гипноза. Учёный, мошенник, интриган и Казанова в одном флаконе. Для юного Моцарта, практически, крёстный отец и покровитель: он рискнул заказать оперу двенадцатилетнему мальчишке. «Бастьен и Бастьенна» прошла один раз в том же садовом театре, и про неё забыли на сто лет. Но Вольфи об этом не забыл: когда он навсегда бросит Зальцбург, то в почтовой карете прямо от заставы направится в имение «милого друга» на берегу Дуная.
Чего там только нет: лабиринты из подстриженных деревьев, круглый мраморный бассейн, птичник, голубятня, тенистые аллеи с античными статуями… И стол с заморскими яствами, который ежедневно накрыт для друзей и знакомых. «Пишу это в месмеровском саду, на Загородной улице», — так начинается первое письмо Вольфи к отцу из его новой прекрасной вольной жизни.
Наверняка он ежедневно слышит звуки хрустальной гармоники: Месмер использует её для лечения больных, а клиника находится в имении рядом с домом. Возможно, Моцарт импровизирует на колокольчиках для гостей и пациентов, но два опуса для этого инструмента напишет лишь в последний год своей жизни. Напишет, побывав на концерте слепой исполнительницы Марианны Кирхгесснер, хотя у него совсем нет времени: параллельно несколько заказов, включая Реквием, и на носу премьера «Волшебной флейты». Куда делся знаменитый моцартовский прагматизм — не писать ни строчки бесплатно? Или это был хорошо оплаченный заказ?
